Является ли старение одним механизмом?

Алан А. Коэн Университета Шербрука (Канада) в своей статье бросает вызов старению, как болезни! В статье делаются выводы, что идея, что существует единый объект «старение», мешает правильно ставить вопросы — лучше говорить не «мы лечим/замедляем старение», а конкретизировать, что именно мы трогаем по международной классификации заболеваний (МКБ). Алан пишет, что старение не является единым биологическим процессом, а просто удобное слово, которым мы объединяем множество разных явлений. Термин «старение» мешает науке, потому что создаёт иллюзию одного коренного механизма, который можно «починить одной таблеткой».

Утверждение, что старение лишь повышает вероятность возрастозависимых заболеваний, но само существует отдельно от них, уже содержит недоказанное предположение о существовании единого самостоятельного процесса «старения».

Если определять старение демографически — как возрастное увеличение силы смертности и заболеваемости, — то именно возрастозависимые заболевания и образуют наблюдаемое старение человека. Смертность не растёт из-за абстрактного процесса с диагнозом «старение». Она растёт потому, что с возрастом увеличиваются заболеваемость и смертность от ишемической болезни сердца, инсульта, деменции, рака, хронической болезни почек, сахарного диабета и других конкретных патологий.

Поэтому нельзя сначала назвать совокупность возрастных патологических процессов «старением», а затем утверждать, что заболевания являются лишь внешними последствиями этого старения. Это логическое удвоение сущностей. Пока не доказан отдельный процесс, который существует независимо от всех возрастозависимых болезней и сам непосредственно вызывает смерть, более экономное объяснение состоит в том, что старение на уровне организма и популяции представляет собой совокупную возрастную динамику этих заболеваний, функциональных нарушений и вызываемой ими смертности.

Нет убедительных оснований считать старение единым биологическим объектом, а использование этого слова создаёт иллюзию общего процесса, отдельного от конкретных возрастных изменений и заболеваний.

Также неверно утверждать, что возрастозависимые болезни «не являются частью нормального старения». Здесь слово «нормальный» ошибочно смешивается со словом «здоровый». Нормальное в статистическом смысле — это типичное для популяции, а не полезное и не непатологическое. Экспоненциальное увеличение смертности взрослых людей возникает преимущественно за счёт возрастозависимых дегенеративных заболеваний.

Атеросклероз, деменция, инсульт и другие заболевания могут быть патологическими и одновременно являться типичными составляющими наблюдаемого старения человека. Называть их «не частью нормального старения» можно только после того, как будет показано существование старения без возрастного роста заболеваний, функционального дефицита и смертности. Но именно эти показатели и создают измеримый сигнал старения.
Если мысленно устранить все возрастозависимые заболевания, возрастное ухудшение функций и вызываемую ими смертность, то исчезнет и тот феномен, который мы называем старением. Останется лишь календарное увеличение возраста. Поэтому старение без возрастозависимой патологии нельзя просто постулировать — его существование необходимо независимо доказать.
Следовательно, в рамках демографического определения старения возрастозависимые заболевания не просто вызываются старением. Их совокупная возрастная динамика и образует старение на уровне организма и популяции.

В настоящее время отсутствуют убедительные доказательства существования самостоятельной болезни под названием «старение», которая непосредственно вызывает смерть. Формулировка «умер от старости» обычно используется в тех случаях, когда непосредственная причина смерти не была установлена или не проводилось полноценное диагностическое обследование. Однако данные патологоанатомических исследований показывают другую картину. При вскрытии у умерших практически всегда обнаруживаются тяжёлые органные заболевания или острые патологические процессы, которые могли привести к смерти.

Иными словами, смерть почти всегда сопровождается конкретной патологией органов, а не абстрактной «дряхлостью». Характерный пример приведён в исследовании долгожителей старше 100 лет, в котором авторы бросают вызовы ""здоровому долголетию"". Около 60% из них при жизни считались «здоровыми» по мнению врачей или родственников. Однако при патологоанатомическом исследовании у всех были обнаружены потенциально фатальные заболевания, а у большинства — множественные хронические болезни. Наиболее частой причиной смерти были сердечно-сосудистые заболевания, тогда как рак встречался сравнительно редко.

Авторы приходят к выводу, что результаты их патологоанатомического исследования не подтверждают концепцию «здорового долгожителя»

Разумеется, наличие при вскрытии потенциально смертельной патологии само по себе ещё не доказывает, что именно она стала непосредственной причиной смерти. Но справедливо и обратное - отсутствие установленного диагноза при жизни вовсе не означает, что человек умер не от возрастного заболевания. Просто человек не обращался к врачу для постановки диагноза и лечения. Поэтому диагноз «смерть от старости» следует рассматривать прежде всего как свидетельство недостаточной определённости причины смерти, а не как доказательство существования самостоятельной болезни под названием «старость».